В одной из своих последних статей В. И. Вернадский (1942) отметил расхождения в трактовке разрабатываемых им представлений о поверхностных оболочках Земли, особенно в трактовке понятия биосферы. Расхождения не преодолены и по сей день. В многочисленных публикациях о биосфере бытуют резко отличающиеся друг от друга представления об ее структуре и функциях, пространственных границах и основных компонентах (Ефремов, 1959; Наумов, 1964; Сукачев, 1964а; Ковда, Тюрюканов, 1970; Перельман, 1973, 1977; Камшилов, 1974, 1975; Арманд, 1975; Вассоевич, 1976; Вассоевич, Иванов, 1977, 1983а, 1983б, 1984; Иванов, 1978, 1979; Гегамян, 1980, 1981; Голубец, 1982; Лапо, 1982, 1987; Соколов, 1983, 1986; Голубец, Одинак, 1983, и др.).

Несмотря на то что в последние годы были опубликованы десятки книг и статей, в заголовках которых имеется словосочетание „эволюция биосферы”, а также проведен ряд конференций и симпозиумов, посвященных данной проблеме, в самой ее постановке остается много неясного.
Справедливо писал К. М. Завадский, характеризуя уровень знаний об эволюции надвидовых форм существования жизни: „Ступени эволюции биоценотической и биостроматической форм организации живого исследованы еще совсем мало. До сих пор преобладают характеристики эволюции типов биоценозов по ведущим типам организмов (например, псилофитовые биоценозы девона и т. п.), а не по специфическим структурно-функциональным закономерностям (конструктивные особенности, особые черты биотических связей, особые циклы круговоротов веществ)” (1968, с. 193).
Такая оценка относится и к изученности эволюции биосферы, при исследовании закономерностей которой мы сталкиваемся с принципиальными трудностями. Эти трудности обусловлены тем, что биосфера как планетарная оболочка сложилась более трех с половиной миллиардов лет назад и в течение этого громадного промежутка времени оставалась постоянной в основных чертах своего строения, организации круговорота веществ и потоков энергии и выполняемых биогеохимических функциях. Формирование принципиальных особенностей биосферы восходит ко времени, о котором мы не имеем прямых палеонтологических данных (Гиляров, 1973; Чернов, 1983; Медников, 1985; Левченко, Старобогатов, 1986).

Эволюция биотического круговорота является наиболее общим и специфическим показателем исторических преобразований жизни на биосферном уровне ее организации. Однако нельзя понять эволюцию биосферы без изучения количественной и качественной роли отдельных видов в ее геохимических и энергетических процессах, без исследований исторических преобразований биогеоценозов. Именно усложнение трофических связей внутри экосистем, возрастание зависимости между продуцентами, консументами и редуцентами приводят к тому, что минеральные соединения, выхваченные из геологических циклов организмами, обнаруживают тенденцию к сохранению в биотических циклах.
В свою очередь эволюция биогеоценозов не может быть понята вне эволюции составляющих ее популяций и видов. Образование биоценозов, подчеркивал М. С. Гиляров, зависит прежде всего от межвидовой конкуренции, так как сохраняются прежде всего те виды, которые лучше всего адаптированы к данному биотическому сообществу и его абиотическим факторам. „Вид и биоценоз состоят из одних и тех же структурных единиц: из популяций» (Гиляров, 1983а, с. 83). Энергетическая эффективность планеты и роль живого вещества в аккумуляции солнечной энергии и в планетарном круговороте веществ возрастает благодаря дифференциации сообществ и популяций, специализации жизненных форм и увеличению числа экологических ниш.

Начатые В. И. Вернадским исследования эволюции биосферы проводились в СССР широким кругом ученых. Среди них – биогеохимики (А. П. Виноградов, В. В. Ковальский, Я. В. Самойлов), географы (М. И. Будыко, И. П. Герасимов, А. А. Григорьев, Б. Б. Полынов, В. Б.Сочава), геохимики и геологи (Н. Б. Вассоевич, Н. Н. Верзилин, Ю. А. Жемчужников, А. В. Лапо, Б. Л. Личков, К. И. Лукашев, А. И. Перельман, А. Б. Ронов, А. В. и С. А. Сидоренко, Н. М. Страхов, А. Л. Яншин), геоботаники (М. А. Голубец, Е. М. Лавренко, В. Н. Сукачев, И. А. Титов), математики (А. А. Александров, В. А. Костицын, Н. Н. Моисеев, Ю. М. Свирижев, А. М. Тарко), палеонтологи (А. Г. Вологдин, Л. Ш. Давиташвили, Д. Н. Соболев, Б. С. Соколов), почвоведы (В. Р. Вильямс, В. А. Ковда, А. А. Роде, Е. И. Шилова), фитофизиологи (А. А. Ничипорович), философы (Э. В. Гирусов, П. А. Водопьянов), экологи (А. М. и М. С. Гиляровы, М. М. Камшилов, К. М. Хайлов, Ю. И. Чернов, С. С. Шварц) и др.
Столь широкий фронт исследований выдвигает особые трудности при выделении направлений в развитии проблемы эволюции биосферы. Трудности усугубляются еще тем, что, несмотря на участие в этих исследованиях представителей различных отраслей естествознания, сама проблема эволюции биосферы находится еще на стадии постановки и первых попыток ее решения. До сих пор нет твердо очерченных направлений в ее разработке. Данной проблемой, как правило, занимаются лишь в контексте глобальных задач, связанных с дальнейшей разработкой учения о биосфере и познанием ее современного состояния. В существующих сейчас биогеохимических, физико-географических, кибернетических и термодинамических подходах к изучению биосферы удельный вес эволюционной проблематики крайне незначителен.
Основными принципами при выделении этапов в развитии любой науки или научной проблемы служат крупные открытия, создание фундаментальных обобщающих трудов, внедрение новых методов исследования. При выделении этапов в развитии проблемы эволюции биосферы наряду с этими общепризнанными критериями периодизации науки следует учитывать также количество трудов, связанных с ее разработкой, распространенность идеи эволюции биосферы среди естествоиспытателей различных специальностей, формирование новых эволюционных подходов к изучению различных сторон строения и функционирования биосферы. Руководствуясь этими соображениями, целесообразно выделить три периода в разработке анализируемой проблемы.